Бенедикт Спиноза сказал:

Истина – пробный камень самой себе и лжи.

Лао-Цзы сказал:

Великий человек держится существенного и оставляет ничтожное. Он все делает по правде, но никогда не будет опираться на законы.

Чехов Антон Павлович сказал:

Говорят: в конце концов правда восторжествует; но это неправда.

Пока что пишу о том, что только что читал - или же перечитывал. Примерно так:

День Шакала (Фредерик Форсайт)

“День Шакала” - пожалуй, самый известный боевик Форсайта. Хорошо выстроенный, местами лихо закрученный, не без надуманностей и украшательств, но в целом - роман, каких немного.

Собственно, процесс изготовления оружия и последующей стрельбы не сильно-то и впечатляет. Не сильно впечатляют и характеры. Вернее, все поголовно “роли” - не роли, а типажи.

Но как собрано-связано. Добротно и вместе с тем легко. Легко читается. За пару-тройку лет легко забывается, и можно перечитывать.

Надо сказать, что если вы большой любитель бытописательства киллеров и снайперов - вам надо к Стивену Хантеру. Если вы хотите армейских картинок и технических заумей - это к Тому Клэнси.

А Форсайт - он не таков. Особенно в классических романах о докомпьютерной эпохе. К ним относится и “День шакала” - так я и не пойму, с какой буквы его писать.

Если не читали - прочтите обязательно!

И подписывайтесь на правду о книгах

Это нелегко читать. И чем дальше, тем сложнее. Сотни раз перепечатано - но пусть будет. Личность автора здесь не важна. Не нужна даже. Это оправдание войны, оправдание тех, кто ушел, перед теми, кто остался, и за убийство, и за свою собственную смерть. Не дай Бог такого. Но люди не меняются, и потому читать это надо. Песня - это потом. Вначале было вот что.

Дети не знают, кого победили? Вот этих.

…Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;

Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме немец топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал…

Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб немец, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель…

Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Немец взял и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал…

Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтобы немцы ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви…

Если ты не хочешь
Навек отдать немцу с черным его ружьём
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Если немца убил твой брат,
Если немца убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Если немца убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.

Так убей же немца, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!

(с) Константин Симонов

1942 год

Для начала надо было суметь родиться раньше. Лет так на двадцать. Чтобы с открытым мозгом и чистой душой застать благословенные времена, когда программы все писали себе сами.

Сами.

Конечно, о системном программировании речь не идет. Кто становится настоящим программистом? Правильно, скорее всего это - математик. А скажите, у вас мозги повернуты, как у математиков? Ну так бросьте читать эту заметку, займитесь подобающим делом.

Вот физик или инженер, прошедший старорежимную школу - это готовый прикладной  программист. Потому что никуда ему без расчетов. А считать он может только на компьютере.

И должен сказать, необходимость проводить громоздкие расчеты с большими объемами данных и привлечением сколько-нибудь сложных численных методов - это самое то, что нужно, для воспитания дисциплины мышления.

Конечно, проделывать все означенное надо на Си. Исключительно на C/C++. Ну, или на Фортране, но это сегодня экзотика.

Хорошо бы попытаться запрограммировать библиотеку текстовых окон и выпадающих меню, рассчитанной на прямую работу с буфером видеоэкрана. Слабо? А я пытался (до версии 0.6 дошел).

Попытаться вывести на цветной экран результаты газодинамических расчетов - это уж обязательно, с онлайновой отрисовкой графиков по ходу расчета.

Тяжек и тернист путь прикладного программиста.

То он на Borland C++ пишет библиотеки работы с DBF, то в Access рисует структуру базы данных…

В конце концов приучается выбирать инструмент по задаче, напрягаться по делу, отдыхать больше, чем работать. И сворачивает с ухоженной, посыпанной песочком дорожки профессионального написания текстов на занозистую и шаткую лестницу проектировщиков и прочих полуадминистративных работников.

Или пополняет ряды быдлокодеров.

Себя узнаете?

И памятниками.

Памятник Ленину в Алупке
Они везде.

Ленин смотрит на Черное море
С грустью смотрит Ильич на наше полномасштабное блядство.